Вторая пятница, девять вечера.
Покрытая поцелуями, Татьяна, тем не менее, лежит практически не шевелясь. Когда-то, давным-давно, я одним лишь чмоком мог разжечь в ней страсть, а от двух глубоких поцелуев взасос она могла потечь, да так, что трусы были насквозь влажные. Теперь же я её обнимаю, целую и в губы, и в глаза, и в щёки, и в сосочки, и в живот, а ответной страсти ни хрена. Словно не женщина тут, а резиновая баба. Хотя хрен их знает, я с резиновыми бабами не трахался. С фригидными пару раз доводилось, но даже от них была хоть какая-то реакция.
- Тань, - спрашиваю я тихо и с такой нежностью, на которую только способен. – Что с тобой?
- Что?
- Я тебя совсем не возбуждаю?
- Нет.
- Ты так меня ненавидишь?
- Я больше ничего не чувствую.
- То есть?
- Меня ничто не возбуждает. Совсем ничто. Мне кажется, я наеблась на всю жизнь вперёд.